Что в мрачном Кэрисбруке Тот сам отдался в руки. Но венценосный лицедей Был тверд в час гибели своей. Не зря вкруг эшафота Рукоплескали роты. На тех мостках он ничего Не сделал, что могло б его Унизить. Лишь блистали Глаза острее стали. Он в гневе не пенял богам, Что гибнет без вины, а сам, Как на постель, без страха Возлег главой на плаху. И мир увидел наконец, Что правит меч, а не венец. Так зодчие толпою Пред страшною главою С холма бежали прочь, а Рим Надменным разумом своим Счел знамение это Счастливою приметой. И вот теперь посрамлены Ирландцы лишь за год войны (Герой – он в каждом деле Своей достигнет цели). Но им, скорее чем другим, Пристало петь герою гимн И подтвердить без лести, Что добр он к ним и честен. Пускай рука его сильна – Она республике верна, И все его правленье – Пример повиновенья. Палате общин он принес Страну, как свой арендный взнос, И славою своею Он делится лишь с нею. Свой меч и все, что им обрел, Готов он обществу в подол Сложить. Так ловчий сокол, Над жертвой взмыв высоко, Ее разит, но, приручен, Уже не алчет крови он, А в ближний лес стремится, Где ждет сокольник птицу. И я теперь спросить хочу, Что нынче нам не по плечу, Когда сама Победа Летит за ним по следу? И днесь его трепещет галл, Как Цезаря он трепетал, И Риму впору стало Припомнить Ганнибала.