В огромных котлах что-то варилось к завтраку. Андрей хотел было уже идти назад в казарму, но в этот момент повар, оставив кухню, тоже куда-то вышел, не заметив отирающегося рядом Андрея. Тот не стал терять времени. Подбежав к холодильнику, вытащил оттуда несколько кусков мяса и принялся быстро жевать. Затем взял полбуханки хлеба и сунул запазуху. Огляделся. Кругом - тихо. Повара нет, дежурные тоже не возвращаются. В казарму идти не хотелось. Забившись в угол, Андрей устроился на корточках. В кармане лежало письмо из Нальчика - от Игоря - старого школьного приятеля. Письмо пришло в обед, но у Андрея не было времени его прочитать.

За окном бушевала вьюга. Промозглая, страшная. Крохотные снежинки мельчайшие точки белого снега появлялись и пропадали в бездонной пустоте ночи.

Письмо было недлинным. Игорь писал, что у него все по-прежнему, то есть без изменения и хорошего ничего. В конце, в двух словах, сообщал, что Оля замужем за одним местным фарцовщиком. Она на шестом месяце, и они с мужем на днях уезжают в Канаду - видимо, навсегда.

Андрей вдруг почувствовал, что ему нечем дышать. В маленькой войсковой кухне стало еще темнее. Андрей с трудом разбирал строки. Они таяли в мутной кроваво-розовой мгле, то исчезая, то появляясь вновь. Андрей достал из другого кармана фотографию Оли и долго глядел на нее, словно бы пытаясь получить ответ на тот вопрос, что его сейчас мучил. Но фотография молчала. Оля задумчиво глядела на него, наклонив голову и перебирая тонкими детскими пальчиками прядь пушистых волос. Стены сдвинулись, а потолок опустился ниже. Вьюга за окном застонала надрывнее и тяжелее. Большие часы на стене глухо постукивали в такт, словно бы выдавали последние удары сердца умирающего старика.

- Извините, я могу тут присесть?

Курносая блондинка вопросительно подняла глаза и, поджав губки, изучала подошедшего к ней паренька. Не дожидаясь ответа, тот плюхнулся рядом. На небольшом пляже у мелкой, подсохшей за лето речушки сейчас было полно людей. Но места свободного - еще больше.