женщин. Их отвечать за разлад приучив, — наклепают ещё, коль Кремлю припечёт, наплодят, словно кошки, мозги отключив. В нищету, на войну, в лагеря, на правёж. И потом, как запахивают урожай, так детей в эту землю уложат за ложь. А сейчас говорят: для России рожай! * * * Переполнен ульями заброшенный дом, где прошло моё детство своим чередом. Там рои от морозов хранят. Запах мёда и небо за пыльным окном, грезят в сотах личинки младенческим сном, зреет в жалах целительный яд. Засыпая, невнятные хоры поют. прославляя простой насекомый уют, ожидая весенних лучей. …Обречённость и необратимость судеб ощущаются чётче от мысленных скреп с жалкой грудой чужих кирпичей. * * * Спим на ветхой медвежьей шкуре, нам неведомо ремесло очищающей землю бури и зарницы, разящей зло. В старой амфоре, как в темнице, дожидаясь иного дня, молодое вино томится Слова, Музыки и Огня. Чтоб эпоху пресечь больную, где ничем не спаслась страна, имя, веру и цель иную наша Русь обрести должна. Чтобы звучала победа наша, возвышая и единя, поднимай грозовую чашу Слова, Музыки и Огня! * * * Мы пытаем судьбу, и пытает нас на прочность загадочный Бог, за кого он живущих считает, повышая небесный порог? От исканий, сомнений, метаний не уйти с безмятежной душой, но сложнее любых испытаний