* * *
Когда Зуб начал сближаться со своей жертвой, Шрам и Хан, не теряя даром времени, выпрыгнули из "Жигулей" и, крепко сжимая рукоятки пистолетов, подошли к "Волге". Приглушенный выстрел Зуба послужил сигналом. Шрам всадил пулю в лицо второму инкассатору, наконец-таки прочухавшемуся, разлепившему сонные, ленивые глаза и судорожно лапавшему кобуру с наганом. Хан прикончил шофера, распахнул заднюю дверцу и выбросил наружу мешки с деньгами.
- Господи! - послышался испуганный девичий голос. - Господи, Боже!!!
Шрам резко обернулся и вздрогнул. На него в упор смотрели широко распахнутые от ужаса знакомые глаза... глаза семнадцатилетней Ани Голубевой, соседки по лестничной площадке.
- Петя, ты?! - выдохнула она. - Петя, да как же...
"Мочи с ходу! - вспомнились молодому бандиту слова главаря. - Иначе стенка. Без вариантов!" Шрам автоматически нажал спусковой крючок. Изумленно охнув, девушка схватилась обеими руками за простреленную грудь и начала медленно оседать на землю.
- Добей суку! - прохрипел подоспевший Зуб. - Сдаст ментам, блядина!
Почти не отдавая себе отчета в происходящем, Шрам выстрелил Ане в голову...
* * *
Вечером того же дня банда усердно оттягивалась в загородном доме, принадлежавшем очередной любовнице Зуба - Люське. Люська, она же Людмила Горячева, была бабой надежной, что называется своей в доску. Официально (для отвода глаз и дабы не привлекли за тунеядство) Горячева числилась уборщицей в расположенном неподалеку пансионате, а на жизнь зарабатывала скупкой и реализацией краденого. К полуночи в Люськином доме стоял дым коромыслом. У бандитов имелись веские причины для безудержного веселья. Добыча превзошла все ожидания. Около миллиона рублей! Сумма по тем временам громадная! Спиртное лилось рекой.