И лишь над морем загорится Звезда в небесной вышине, Тогда в вечерней тишине Он за добычею стремится, Потом вдруг бросится… и стон Сменяет лютни легкий звон. Не странно ли, что в этом рае, Где, все приманки собирая, Природа создала дворец, Творенья мудрого венец, Богов достойное жилище, – Влюбленный в смуту род людской, Ее цветы поправ ногой, Рай превращает в пепелище… Меж тем прелестная страна, Без помощи трудов, одна Цветет красою превосходной, Бежит руки его холодной, Сама дары свои несет И лишь пощады кротко ждет. Не странно ль: там, где мир счастливый Разлит повсюду, – там бурливой, Разгульной страстью все кипит. Порок и злоба там царит, Как будто светлых духов рая Прогнала бесов шайка злая И захватил их дикий рой На небесах престол святой… Так нежно все кругом в природе, Так чуждо мысли о невзгоде… Тем большее проклятье вам, Страны той низким палачам! Кто над умершим наклонился, Когда он только что простился С земной юдолью, смерти тень Когда лежит на нем лишь день, Пока рукою тяжкой тленье Не совершило разрушенья Его печальной красоты, – Тот видит ясные черты, Тот видит счастье неземное, Улыбку тихую покоя И бледность нежную ланит. И если бы не грустный вид Закрытых глаз, чей сумрак вечный Скрыл все – и гнев, и смех беспечный, Чей взор отныне чужд всего, Когда б не хладный лоб его, Что сердце ужасом сжимает