x x x

Совсем на жизнь я не в обиде, Ничуть свой жребий не кляну; Как все в говне по сидя, Усердно делаю волну.

x x x

Среди чистейших жен и спутников, Среди моральнейших людей Полно несбывшихся преступников И неслучившихся блядей.

x x x

Мужик, теряющий лицо, Почуяв страх едва, Теряет, в сущности, яйцо, А их - всего лишь два.

x x x

Вэпоху общих революций Не отсидеться в хате с края; Мы даже чай гоняем с блюдца, Кому-то на руку играя.

x x x

От старика до пионера Сегодня тащат все вокруг, И не крадет одна Венера, Поскольку не имет рук.

Назло газетам и экранам Живая жизнь везде царит; Вранье на лжи сидит обманом И блядству пакости творит.

x x x

Кончилось время романтики чистой, Всюду господство приборов и краников; Девушки грезят о киноартистах, А рожают - от киномехаников.

x x x

Высокий свет в грязи погас, Фортуна новый не дарует; Блажен, кто верует сейчас, Но трижды счастлив, кто ворует.

x x x

Есть в каждой нравственной системе Идея, общая для всех: Нельзя и с теми быть, и с теми, Не предавая тех и тех.

x x x

Где нет резона громко топать, Умелец тянется ползком; Чужой язык берется жопой, Чужая жопа - языком.

x x x

Есть мужчины - всегда в очках И плотны, как боровички, И сучья сущность в их зрачках Клинками блещет сквозь очки.

x x x

Не зная покоя и роздыха, При лунном и солнечном свете Я делаю деньги из воздуха, Чтоб тут же пустить их на ветер.

x x x

Мои способности и живость Карьеру сделать мне могли, Но лень, распутство и брезгливость Меня, по счастью сберегли.

x x x

Заметно и причудливо неровен (История внезапна, как Господь), Дух времени бывает бездуховен; Тогда оно втройне лелеет плоть.

x x x

Преступно - жить в сияньи честности, Где от того, что честен ты, Все остальные в этой местности Выходят суки и скоты.