Надо нам их как-то согреть, Дать полотенца, выпить винца, Заставить смотреть на воду, огонь. Я не могу их больше переть на себе, У них в голове война. Покажи мне свою ладонь, Офигенную, огненную, как Он. И главное, ангел А, Не бэ. Сможем мы вывести этих детей, Как ты думаешь, ну? Её ангел говорит его Ангелу: главное, не торопись. Она не может не грустить, А он не может прощать, прощаясь, И прошлое держит их крепко, И они совсем разучились шутить. Что с ними делать, я тоже теряюсь. Ничего патологического, ничего личного. Ну блядь компания идиотов. Теперь я не знаю, когда мне спать, Всё время приходится жёстко работать (Ангелы не ругаются матом И не могут так рассуждать. Но наши могут. Наши — реальные русские бандиты.) Её ангел продолжает Речь, обращённую к его ангелу: Я знаю, они ужасны, Но не более, чем остальные. Раз мы тут с ними ходим, Нам некуда деваться. Знаешь, я полагаю, Им нужно время, чтобы догадаться: Они же реальные экстремисты. У них для любви нет в теле места, Равно как и в душе. Нет, я не могу с ними больше, пиздец вообще. Его ангел отвечает: Знаешь, они уже немного достали. У них головы из резины, сердца из стали. От них отскакивают серебряные пули, И честное слово, Своего я всё время бью, Но он нереальная свинья. Не знаю, как там твоя. Я потерплю, нихуя.