Вот лоха трясет таксист, пытаясь огрести всю ночную выручку и моряк, дошедший до ручки что тратит факты своей жизни точно мелочь на незнакомок застрял в кабинке с порнушкой за радушные 25 центов и последний гнутый бычок в пачке кента он грезит об официантке с глазами как на рекламе кофе - что надо с бедрами из мармелада и желтыми волосами всмятку монарх, затаренный липовыми алмазами, он говорит "айрин" а та смахивает мыльно-жидкую прядку с глаз а заправочный бекон подгорает сталью подпоясанный служитель позванивает клапаном подачи кричит "заливай, но установи там может течь карбюратор, а может змеевик" окончательные утренние номера на прилавках городской крикун выкликает, зажав никели в лапах колбаску в кляре, 69 центов глазунью поджарьте и пачку кента адам с евой на бревне потопить их - как не фиг делать рагу позажаристей, позажаристей - никак не могу поверить, знаете ли и ранняя заря, ретируясь из города растряхивает ковровый саквояж брильянтов на созревшую стоянку, полную сумеречных куп-де-виллей и под присмотром светает того, кто в кучки сметает призраков субботних ночей

ПОЛУНОЧНИКИ В СТОЛОВКЕ

(1975)

НИКТО

Никого Никого не смог полюбить я так как я мог бы ведь не хватит не хватит мне сил любовь так горька а жизнь глубока но стыл в угольках угасший пыл

Нет, никто нет, никто не полюбит как я б полюбил ведь не хватит не хватит им сил ведь не хватит им сил

Нет, никто нет, никто так не полюбит как я б полюбил сил не хватит тебя полюбить ах, было их сколько еще будет их сколько но ведь все они только смогут сердце разбить нет, никто нет, никто не полюбит как я бы любил ведь не хватит не хватит им сил ведь не хватит им сил

МЕЛОЧЬ

(1976)

БЛЮЗ ТОМА ТРОБЕРТА (В Копенгагене Море по Щиколотку)

Трачен, как сдача, ночью не плачу получил то, за что платил ладно, до встречи, Фрэнк, вечер - не вечер а пару баксов займи, чтобы Вальсом с Матильдой, вальсом с Матильдой,