Кружилась голова, Когда жасмин лесной Кропил мне рукава Росой ночной.

Я нежностью болел, Я молод был, пока Ожог на коже тлел От лепестка.

Но поостыла кровь, И притупилась боль; И я пирую вновь, Впивая соль

Давно просохших слез; И горький вкус коры Мне сладостнее роз Иной поры.

Когда горит щека, Исколота травой, И затекла рука Под головой,

Мне эта мука всласть, Хочу к земле корней Еще плотней припасть, Еще больней.

О ДЕРЕВЕ, УПАВШЕМ ПОПЕРЕК ДОРОГИ

(Пусть оно слышит!)

Ствол, рухнувший под натиском метели На просеку, не то чтобы всерьез Хотел нам преградить дорогу к цели, Но лишь по-своему задать вопрос:

Куда вы так спешите спозаранок? Ему, должно быть, нравится игра: Заставить нас в сугроб сойти из санок, Гадая, как тут быть без топора.

А впрочем, знает он: помехи тщетны, Мы не свернем -- хотя бы нам пришлось, Чтоб замысел осуществить заветный, Руками ухватить земную ось

И, развернувшись, устремить планету Вперед, к еще неведомому снегу.

Э. Т -- У2

Глаза смежив, я уронил на грудь Твоих стихов раскрытый белый том: Как голубь на кладбищенской плите, Он трепетал распластанным крылом.

Я отыскать тебя хотел во сне, Хотел договорить с тобою, брат; Ты был из тех, кто, не боясь судьбы, Жил как поэт и умер как солдат.

Мы думали, что тайн меж нами нет И друг у друга нам не быть в долгу; А получилось так, что я с тобой Победой поделиться не могу.

Когда ты под Аррасом пал в бою При вспышках орудийного огня, Война окончилась лишь для тебя В тот час; а ныне -- только для меня.

А для тебя тот бой еще гремит; И что мне жалкий фимиам побед, Когда сказать тебе, что враг разбит, -И этого мне утешенья нет?

ОСТАНОВИВШИСЬ НА ОПУШКЕ В СНЕЖНЫХ СУМЕРКАХ

Чей это лес -- я угадал Тотчас, лишь только увидал Над озером заросший склон, Где снег на ветви оседал.

Мой конь, заминкой удивлен, Как будто стряхивая сон, Глядит -- ни дома, ни огня, Тьма да метель со всех сторон.