Джин-тоник, шлягер на закуску — на это молодёжь слаба...И по Васильевскому спуску гудит бездумная толпа.“Да слышит, кто имеет уши...” Здесь, на развалинах страны сам Блаженный скорбно слушал концерты служек сатаны.Противные людской природе, а там — хоть веселись, хоть плачь... И на высоком эшафоте вовсю кривляется палач.Он струны дёргает бездарно, презрения исполнен к нам, и децибелов гром угарный по душам бьёт и по умам.Видать, мы крепко нагрешили...Вон — бомж стоит, себе не рад.Вот и тебя казнить решили тяжёлым роком, мой собрат!А он стоит, оборван, грязен, во всём презренье естества.Не Пугачёв, не Стенька Разии — Иван, не помнящий родства.
Мобила
Прицельно и хищно народ вы губили, цель ваша была далека:“Корову продали, мобилу купили”, — реклама на ГТРК.И детские лица и наглые рыла, те, рядом что и вдалеке, — прилипла мобила, вонзилась мобила, уже приросла ко щеке.Я и в шестьдесят не имею мобилы, пусть этим и быт усложнил.И в била мы били, Берлин мы бомбили, совсем не имея мобил.Мы строили домны, турбины крутили, умели мы петь и играть!
