С другой же стороны, героя славить

И восхищаться праведника долей

Не стоит нам - ведь ими свыше правят,

И действуют они по Божьей воле.

Или еще такая мысль, к примеру,

Меня своей неясностью смущала:

О том, что для греха должно быть мерой,

Которая его бы отмечала.  

Ведь если мытарь - грешник, мы считаем,

То это только с нашей точки зренья

Налогов сбор достоин лишь презренья,

А государством мытарь уважаем.

Выходит все, что видится греховным,

Впредь в будущем сумеет оказаться

Не абсолютным чем-то, а условным,

Что и грехом-то будет не считаться.

Не ясно также, почему работа

Считается греховною в субботу,

Как воровство, обман, прелюбодейство,

Убийство или прочее злодейство?

Подобные вопросы досаждали

Моей душе, охваченной желаньем

Пусть к бессистемному, но нужному мне знанью,

Хоть эти знания мне иногда мешали,

Поскольку поводы к сомнениям давали.

Не сомневался в Боге я, отвергнуть

Не мог религию лишь потому, что были

Какие-то вопросы, что мутили

Все представления о Том, Кто правит сверху.

Я сомневался разве что в понятьях,

Что нам давали книги Моисея.

Я Бога представлял себе сильнее,

Величественней, выше, необъятней.

Не может Он, всевидящий, великий,

Карать людей за грех, как учит церковь, -

Мы для Него незначимо безлики,

Как звезды, что с рассветом тускло меркнут;

Мы для Него что муравьи из кучи,

Дела которых нас не занимают,

В сравнении с которыми могучи

Любой мальчишка, девочка любая;

Мы для Него как овцы, что без толку