Стол был переломан пополам, кресла и стулья перевернуты, на обоях виднелись алые брызги, а на диване спиной вверх лежал мужской труп с неестественно вывернутой шеей. Рядом на полу валялся окровавленный нож и на удивление чистая «корочка» ФСБ. Быстро нагнувшись, я подобрал удостоверение, но рассматривать не стал, а положил в карман и на цыпочках проследовал в соседнюю комнату, куда вела широкая, кровавая дорожка. Руслан со вспоротым животом и с двумя колотыми ранами в область груди полусидел возле открытого окна. Гвардеец умирал. Заострившееся лицо покрывала восковая бледность. На губах скопилась розовая пена. От выпадающих наружу внутренностей поднимался пар. Больше в комнате никого не было. Похоже, уцелевшие преступники сиганули в окно с третьего этажа. (Про санузел в тот момент я почему-то не вспомнил!)

— Кто тебя? — заткнув пистолет за пояс, спросил я. — Соберись с силами, дружище! Хоть намекни!

Тускнеющие глаза Кадаева на миг ожили, вспыхнули болью и… раздражением.

— С-с-сзади, — выдавил он.

Я рефлекторно упал на испачканный ковер, перевернулся на спину и увидел двух оставшихся в живых «коллег». Первый держал в руках проволочную удавку, второй — охотничий нож. Оба здорово смахивали на уроженцев Чечни. Нет, не внешне, выглядели они настоящими европейцами, а… не знаю чем. Но смахивали!

В таких случаях меня трудно обмануть. Я давно и близко знаю этот народ, много воевал с ними, много общался и распознаю нохчей где-то на ментальном уровне…

— На! — саданул я пяткой в пах типу с удавкой. (После предупреждения Руслана прошло не более полутора секунд.) Выпустив проволоку, он отпрянул назад, но в дугу не согнулся и не издал ни звука. Лишь побелел от страшной боли. Молодец! Хороший воин!

— Р-р-р! — Его товарищ метнул в меня нож, но я был готов к подобному повороту событий, перекатом ушел в сторону, выпрыгнул в стойку, выхватил «ствол» и…

— Бац! — «ПСС» отлетел в угол, выбитый ловким ударом ступни, и в следующий момент четкий лоу-кик