Он лишь подобье звезд небесных,

(Хвала природы мудрой кисти!)

Но голод мучит и его,

Становится он смел и жаден,

Страшит жестокостью своей,

Пустыни целой он гроза.

А я с душой гораздо лучшей

Свободу меньшую имею!

Родится рыба, что не дышит,

Ублюдок пены и травы,

И лишь она себя увидит

Корабликом из чешуи,

Как всюду плавать начинает

С такой проворностью, какую

Холодные пучины моря

Ей оставляют для движенья.

Ведь лучше разум у меня,

Но почему свободы меньше?

Из-под земли ручей пробился,

И, как серебряная змейка,

Среди цветов сверкает он,

И прелесть их он прославляет

Своим журчаньем музыкальным,

И широко открыто поле

Для бега звучного его!

Ведь больше жизни у меня,

Но почему свободы меньше?

О, как в темнице я томлюсь!

И став Вулканом или Этной,

Хотел бы из груди я вырвать

И разорвать на части сердце.

Какой закон и справедливость

И разум могут у людей

Такое право отнимать,

Такое сладостное право,

Какое дал Творец ручью,

И рыбам, и зверям, и птицам?

Pозауpа

И страх и жалость пробудили

В душе моей его слова.

Сигизмунд

Меня подслушивает кто-то?!

Клотальдо, ты?

Кларин

Скажи, что да.

Розауpа

О, нет! Страдалец здесь (увы!).

То он в ущелий холодном

Услышал жалобы твои.

Сигизмунд

В ущельи в этом и умрешь.

О горестях моих ты знаешь;

Но ты о них не должен знать;

Ты слышал; этого довольно,

Чтоб разорвать тебя на части

Могучими руками.

Кларин

Я,

Увы! я глух, не мог я слышать.

Розауpа

Коль ты от женщины рожден,

К твоим ногам упасть довольно,