Я даже не могу решить:

То, Что случилось здесь со мною,

Действительность или мечта {11}?

Ведь эту шпагу я оставил

Моей прекрасной Виоланте

И ей сказал: "Кто с этой шпагой

В мои объятия придет,

Найдет во мне, как милый сын,

Благоволение отца.

Но что же делать мне (о горе!)

В таком ужасном затрудненья?

Ему любовь дала оружье,

Оружье смерть ему дает;

Пощады просит у меня

На смерть заране обреченный.

Какая горькая судьба!

Какой непостоянный жребий!

Что сын он мне, сказали ясно

И признаки и голос сердца;

Оно зовет его ко мне

На грудь; в ней бьет оно крылами,

Не в силах цепи разорвать.

Как человек в темнице мрачной,

На улице заслышав шум,

К окну подходит посмотреть,

Так и оно теперь, не зная,

Что здесь такое, слышит шум,

К глазам поспешно подступает,

Которые суть окна сердца,

И хочет выйти через них

В слезах горючих. Что мне делать?

Его отправить к королю?

Но это значит - смерть ему!

А скрыть такое приключенье

Я не могу, я дал присягу.

Меня любовь терзает к сыну,

Но есть и верность государю.

Но, впрочем, что я сомневаюсь?

Дороже чести, выше жизни

Должна быть верность королю.

Живи, о верность! он погибнет.

И если я не ошибаюсь,

Он отомстить сюда пришел,

А если так, он оскорблен,

А всякий оскорбленный - низок.

Нет, он не сын мой; нет моей

В нем благородной крови; нет!

Но вдруг беда случилась с ним?

От ней никто не огражден;

Работы тонкой наша честь,

Ее один поступок губит!

Ее и воздух запятнает!

И что же больше мог он сделать,

Он - крови благородной отпрыск,

Когда, опасности презрев,