И она целый вечер на коленях расставляла тома, Чтобы Тютчев был там-то, а Данте был там-то и там-то. И они просыпались, курили, варили овес, Он часами смотрел, как, живая от края до края, Она неподвижно лежала под дождем его слез, Иногда открывая глаза, иногда закрывая. * * * Забуду перед сном дневные лица И помня, что не так уж мы близки, Надену свитер, брюки и носки, Чтоб ты не постеснялся мне присниться. Давно не налетали не дубы ветра, но шляпок просто тьма под дубом. Не мог бы ты со мной еще немгубо, немруко и немного здесь побыть? Еще никто не умер от любви. Малину девочка несет в панаме. И на мече, который между нами, соломинки роняют муравьи. * * * Под простынкой не в полоску и не в клетку, а в цветочек, чистый хлопок, сто процентов, спит мужчина, настоящий. Очень странно, неужели это правда, сяду рядом, он глаза приоткрывает, смотрит дико, пахнет медом. * * * Пусть я без тебя в новый день перееду, но зная, что ты позвонишь перед утром, сдвигаю свою событийную утварь поближе к началу беседы. Поближе к началу беседы сдвигаю свою событийную утварь, и если ты мне позвонишь перед утром, то я в новый день перееду. Я с ней в новый день перееду. И так как сожительство не состоялось, то ты мне — событель. Мой внутренний ярус Хранит событийную утварь беседы. Твою и мою событийную утварь. Имущество наше растет соразмерно