заведомо зная,что время иное, иные судаи Волга-то, в общем, иная.А все-таки он представлялся в мечте,как прежде, густым, басовитым…Мы вышли из шлюзов уже в темнотеи двинулись морем открытым.Я не узнавала родные места,где помнила каждую малость.В безбрежностипепельных вод широтас темнеющим небом сливалась.Рвал ветер низовыйволну на клочки,скитался равниною пенной,и только мигали в ночи маячки,как звездочки в безднах вселенной.Барометр падал,и ветер крепчал,зарница вдали полыхала,и вдруг нелюбимый гудок закричал,и вдруг я его услыхала.С чего же взяла я? Он вовсе не груб,он речью своей безыскуснойпохож на звучанье серебряных труб,пронзительный, гордый и грустный…Он, как тетива, трепетал над водой,под стать поражающей шири,такой необычный, такой молодой,еще не обвыкшийся в мире.И так покоряло его торжество,его несвершенности сила,что я не могла не влюбиться в негои прежней любви изменила.И нет сожаленья о прошлом во мне,в неверности этой не каюсь…Что делать – живу яв сегодняшнем днеи в завтрашнем житьсобираюсь!
Капитаны
Не ведется в доме разговоровпро давно минувшие дела,желтый снимок – пароход «Суворов» —выцветает в ящике стола.Попытаюсь все-таки вглядетьсяпристальней в туман минувших лет,увидать далекий город детства,где родились мой отец и дед.Утро шло и мглою к горлу липло,салом шелестело по бортам…Кашлял продолжительно и хриплодосиня багровый капитан.Докурив, в карманы руки прятали в белесом мареве заривсматривался в узенький фарватерВолги, обмелевшей у Твери.И возникал перед глазамипричал на стынущей водеи домик в городе
