сухой,
отыскать свое детствоза чердачной стрехой.Но стою и не верюмноголетней мечте:просто двери как двери.Неужели же те?Просто чье-то жилище,старый розовый дом.Больше, лучше и чището, что знаю о нем.Вот ведь что оказалось:на родной стороненичего не осталось, —все со мной и во мне.Зря стою я у оконв тихой улочке той:дом – покинутый кокон,дом – навеки пустой.«Нынче детство мне явилось…»
Нынче детство мне явилось,приласкало на лету.Свежим снегом я умылась,постояла на ветру.Надышалась, нагляделась, —ну какая красота!Дня бессолнечного белость,далей хвойная черта…Снежно-снежно.Тихо-тихо.Звон в ушах – такая тишь.В темных сенцах пахнет пихтой,у порога – пара лыж.Пара струганых дощечек,самоделье детских рук.Сколько вещих и не вещихснов скитается вокруг…Где таилось,где хранилось?Вдруг припомнил человек:хлебным квасом пахнет силос,спелой клюквой пахнет снег.«У каждого есть в жизни хоть одно…»
У каждого есть в жизни хоть одно,свое, совсем особенное место.Припомнишь двор какой-нибудь, окно,и сразу в сердце возникает детство.Вот у меня: горячий косогор,в ромашках весь и весь пропахший пылью,и бабочки. Я помню до сих поркоричневые с крапинками крылья.У них полет изменчив и лукав,но от погони я не уставала —догнать, поймать во что бы то ни стало,схватить ее, держать ее в руках!Не стало детства. Жизнь суровей, строже.А все-таки мечта моя жива:изменчивые, яркие словамне кажутся на бабочек похожи.Я до рассвета по ночам не сплю,я, может быть, еще упрямей стала —поймать, схватить во что бы то ни стало!И вот я их, как бабочек, ловлю.И с каждым разом убеждаюсь сновая в тщетности стремленья своего —с пыльцою стертой, тускло и мертволежит в ладонях радужное слово.
…желтый снимок – пароход «Суворов» выцветает в ящике стола…
