Была с косичками присуха, -на что ей были те цветы?..…но помню деда:дед за ухоизвлек меня из темноты.Мы помолчали.Брови хмуряна вешний рдеющий закат,я ждал.А дед сказал мне: "Дурень.Зачем без толку топчешь сад?"Сирень цветет – а я тоскую!Все кончено в двенадцать лет.И говорит коварный дед:"Тебе того… сирень какую?"Какой там не было сирени!Казалось, нас накрыл прибой,густолиловый, белопенный,и розовый, и голубой…Через забор лечу я птицейи бьет меня, и хлещет цвет.А дед седой, коряволицый,стоит и молча смотрит вслед…Как в детстве, горько и отраднопорой поднимется волна,–невыразимо, непонятно,кристально – ясно все до дна…* * *Мухомор в лесу стоит.Красный мухомор.С четырех сторон открытдуракам в укор.Сколько принял он пинков,сколько слов слыхал, —а в кусты от дураковвсё не убегал.И опять он на видукак благая вестьтем, кто хочет красотунепременносъесть!* * *Из гула крови – легкий плеск листвыпробился, остывая и яснея,и вырезалась, черного чернее,листва из просветлевшей синевы.Твое дыханье стало вновь твоим,то в стон всходя, то глубоко стихая…И сквозь листву сверкнула нам двоимодна звезда… и рядом с ней другая…И распахнулась, взмыла тишина –далекий поезд, посвист перепелки,росой пахнуло холодно и колко, –нахлынул мир, сомкнулся как волна!
