«Я пришла, я озябла. Впусти обогреться! – Сюда! Любимая! На грудь мою, – ближе! – Все двери убогой хижины настежь. – Никого. – Проклятая вьюга, пусти же! – Это ты ее от глаз моих застишь. Сплетаясь в один клубок с ночами, Ревут лавины – снежные реки… Господи Боже! Смилуйся над нами – Надо мной – живущим и ушедшей навеки. 1919, Москва – Судак

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Ты спишь и видишь быль и небыль. Твой сон спокоен и глубок… Над переулком месяц в небе Как опрокинутый челнок. Смежённых век чудесной силой В каких ты кинута морях? Ведёт ли вновь тебя твой милый С горячим золотом в кудрях? Мне кто-то за тебя ответил: «Угадан сон». – Не ты ль сама? О, нет, ты спишь и сон твой светел. Уходит месяц за дома. Рассвет придёт ещё не скоро, И вьюга – ласковой рукой В глухой покров оденет город, Оберегая твой покой. 1919, Судак

«Лишь Тот, Кто царь в парче и в рубище…»

Т. С-ой

Лишь Тот, Кто царь в парче и в рубище, – Он только знает, сколько мук В изломе губ так жарко любящих И девичьих усталых губ. – Опять пусты твои объятия, – Взгляни ж, как дали тешат взор. – Там врезаны венцом Ваятеля В закат зубцы далеких гор. – Ах, что там может быть отыскано,