Но зато сближает даже чуждые души. Правда ведь? И ты – да, ты, – ты незримо со мной, Незримо со мной сумерничаешь на диване, Держишь мою руку в своих. Я читаю тебе стихи, Разговариваю, получаю ответы… Сумерки гуще. В переулке, под моим окном, Наверное, фонари мигают и слепнут… Блестят сырые панели. Открываю глаза – Один. Жду, скоро ли воспоминания хлынут В заплаканное сентябрем окно. И так из вечера в вечер – Всю осень… И когда утренний фонарь Смотрится в темную комнату Бледным призраком невозвратного детства, – Я вспоминаю глаза твои, Усталые руки твои, Твои журчащие речи… И когда призывно промигает с неба Моя тусклая, скромная, одинокая звезда, – Встанут осени, весны и зимы Уходящей жизни моей – И тогда Сердце остановится, испугавшись наступления Вечных разлук последней разлуки, Вечных ночей самой непроглядной ночи, Окончания любви самой последней и верной. 1918

ПРИЗНАНИЕ

Вы мою душу считаете слепой, – А она полна песен, гимнов и мотивов. А она – как тёмное паровозное депо, Где по углам притаились громады локомотивов. Вы не боитесь открыть туда дверь? Не боитесь неожиданного простора? Не боитесь, что взвизгну, как железный зверь, Ринувшийся на зелёный огонь семафора? Не пугайтесь. – Дальше будет не страшно, нет, – Потом глаза к полутьме привыкнут,