1918, Романов-Борисоглебск

СНОВА ГОРОД

Ни звёзд, ни просиней, ни сна нет, – Всё зимней слякотью пьяно. Здесь вечер тихий не заглянет Снегами синими в окно. И, грудь избив плетнями в поле, Не пропоёт в трубе пурга, Что хмелен зимний день и волен, Что за окном лежат снега. Здесь близких сердцу никого нет, И дни былые далеки… Ах, вспомните, как вечер тонет В холодных прорубях реки! Но лишь туман в лицо мне дышит, День городской угрюм и груб, И к дымным тучам рвутся крыши Под рокот водосточных труб. 1918

ВЕНЕЦИЯ

В закатном море желтый парус И призраки рыбачьих шхун… И словно душный женский гарус Закутал зеркала лагун. Там, за дворцами, медлит лето, Но мне дано лишь знать одно – Что каждый переулок – Лета, Что все печали и заветы С гондолы канули на дно. И небо – только даль простая Любимой сказки голубей… В вечернем воздухе растаял Гортанный говор голубей. 1911-1919

«День догорел, и желтый пепел…»

День догорел, и желтый пепел Дымит, разбросан по снегам… Не думай, я не пьян, я не пил, Дай мне упасть к твоим ногам. Ведь страсть уйдет, – так, с вьюги бредом,


9 из 48