стали мы с годами дальнозорки,

но не греет эпос войн -- паршивцев

молодых, купающихся в блуде!"

Мифы их не стоят хлебной корки...

Миф дрейфит в медных лбах.

-- Что ж, Посейдон?

-- Швыряет "судно"

в палату # 7,

в рассвет под лампочкой,

в пыль поля полисем.

-- Се воля и покой?

III

У эллинов говорят умные,

а дела решают дураки.

П.

В отстой покой и волю!

(Побег из точки А,

морока в точках -- Фоллю,

Жизнь пенится.) Волна

и муть, и пена.

Вновь волна.

Гермесом послана она.

Подвижников, все больше

из поэтов, за шиворот ведут

от корабля -- в рай-суд...

Топор, крась плаху!

И -- летит,

плюется голова:

"Им нужно деньги отмывать!

Я отмывал слова..."

IV

Ни один ясновидец не предвидел

времени своего ареста.

Й.Г.

Гермес со слов отмытых

охмелел.

Потом с Рабле еще добавил.

И кучу глав небритых -

вмиг -- Хрону переправил.

Мошна,

успех,

и aмок страсти -- пыль,

песок, что сыплется из Хрона уж

давно, -- путем в Аид.

Меняя быль

на миф, там Хрон имеет вечный куш.

Харон и Хрон откупорят бутыль,

и -- по рукам.

Гребет суровый муж,

плывет паром... Уже скрипит костыль

Таната...

V

...сквозь тьму и стоны душ

герой кричит -- мрак тает. Тает сон,

но призрак -- черной глыбой -- все

лежит

на дне зрачков

и сердце жмет его.

А день зовет, -- здесь правит юный Хрон

(взахлеб слова его, ведь он бежит):

"Любое время -

время для всего!.."

Приникла Эос розоперстая

к небритой, сильно заспанной щеке.

Он, верно, долго спал. Разверстая

реальность разминалась налегке: