На розовеющие черепицы; Еще блестит сквозь сумерки река, А в переулках полутьма клубится. Лазурь небес лиловый шелк сменил, И угасают блики в стеклах алых, На балюстрады Нотр-Дам взгляни, На каменное кружево порталов: Там пробудились мудрые химеры! В оскале хитром обнажив клыки, Они глядят на город в дымке серой, От любопытства свесив языки… И впрямь, занятно поколенье наше: Король — смешон, шут королевский — страшен…

13. Мой заимодавец, или Клевета неблагодарного

В библейских рощах Тигра и Евфрата, Где возвышался золотой телец (Богатства символ, чванства и разврата), Меж прочих жил отъявленный подлец. Когда Господь, разгневанный вселенной, Обрушил гнев небес на Вавилон, Бежать успел один лишь старый слон, И на спине его — подлец отменный. С тех пор в Париже, не страшась тюрьмы, Подлец паук раскинул паутину. Меня он выжал досуха, скотина,— Он кровь сосет! Но… он дает взаймы. Поэты Франции! Доколь терпеть пиавку?! На штурм! На Мост Менял! В седьмую лавку!

14. Benedictus Благодарю тебя, Создатель мой, За то, что под задорным галльским солнцем (Под самой легкомысленной звездой!) Родился я поэтом и гасконцем! За страсть к Свободе, за судьбы стремнины, За герб дворянский, за плевки врагов, За поцелуи женские, за вина, И за мое неверие в богов, За мой язык французский, злой и сочный,



6 из 41