Для одних людей Лукоморье — это лишь поэтический вымысел А. С. Пушкина и не более того. А для других — реальность, скрытая в славянской древности, когда языческие племена поклонялись дубу как символу мудрости и вечной жизни; верили в добрых и злых богов, а также в Кощея, леших, русалок, домовых, в возможность превращения девиц в птиц-лебедушек, в переселение людских душ в журавлей. В те далекие времена не строили храмов, потому что храмом для человека была сама окружающая природа, в которой каждый элемент мог стать достойным предметом поклонения, будь то красивое дерево, камень или озеро. Память об этой древности продолжает жить в народных сказках, песнях, считалках, пословицах и поговорках, в особой любви нашего народа к родной природе. Эта древняя память воплощена и в поэзии Ладыгина. Она просвечивает сквозь художественные образы его стихов-палиндромов, слышится в отдельных словах и в слоговой ритмике. Поэтические персонажи Ладыгина, живя вне повседневного времени и пространства, взывают из прошлого к будущему и жаждут бессмертия:

В неразрывной связи с поэтическим творчеством Николая Ладыгина находилось его увлечение живописью, особенно жанром пейзажа. На первый взгляд, эти два вида деятельности кажутся явлениями разного порядка: сложность стихотворного языка палиндрома как бы противостоит реалистическим изображениям природы, порой стремящимся к фотографическому отображению действительности. Но на самом деле только в единстве поэзии и художества можно понять феномен Ладыгина, проникнуть в глубину образности его художественно-поэтического языка.