Прохожу, сутул и лих, Мчусь в присядке быстрой около Ряда стройных соколих.» «Черных влас маша узлами, Мы бежим, бия в ладони. Точно вспуганы орлами Козы мчались от погони.» «Скрыться в темные шатры, Дальней радости быстры, Прижимая по углам Груди к трепетным ногам…»

-

И жирный вскрикнул: «Любы бесу, Тому, кто видел роз тщету, И, как ленивого повесу, Мою щекочете пяту!.. Смотрите, душ не растеряйте, Они резвей весною блох, И петель зайца не мотайте, Довольно хныкать: ух и ох!.. Разгул растет, и ведьмы сжали В когтях ребенка-горбуна. Добычу тощую пожрали Верхом на угольях бревна «Узнай, узнай, я роком дадена! Меня несут на блюде слуги!» И, полуобраз, полугадина, Локтями тянется к подруге… И вот на миг сошло смятенье, Игрок отброшенный дрожал. Их суд не ведал снисхожденья, Он душу в злато обращал. Смеюн, что тут бросал беспечно, Упал, как будто в западню. Сказать хотелось сердцу речь но Все сожигалось данью дню. Любимец ведьм, венец красы Под нож тоскливый подведен, Ничком упал он на весы, А чуб (гляди) белей, чем лен! У злата зарево огней, И седина больней, Она ничтожна и слаба, Пред ней колышется резьба. И черт распиленный, и стружки, Как змейки, в воздухе торчат. Такие резвые игрушки Глаза сожженные свежат!