Как моя страсть родилась, ты послушай, царица Селена! Вся я застыла, как снег, и холодные капельки пота Лоб мой покрыли внезапно, подобные влажным росинкам. Рта я открыть не могла и ответить хоть лепетом слабым, Даже таким, как малютки к родимой во сне обращают. 110 Тело застыло мое, я лежала, как кукла из воска. Как моя страсть родилась, ты послушай, царица Селена! Он на меня поглядел и, безжалостный, очи потупив, Тихо на ложе присевши, он молвил мне слово такое…

[Стихи 114–138. Речь Дельфиса, признающегося в любви Симайте.]

139 За руку взявши его, я на ложе к себе привлекала, Тело приникнуло к телу, и щеки от счастья горели Жарче и жарче, и сладко друг с другом мы тихо шептались. Многих я слов не хотела б терять, о Селена, благая, Как до предела дошел он и вместе мы страсть разделили. Вплоть до вчерашнего дня он не мог бы мне сделать упрека, Также и я б не могла. Вдруг знакомая нынче приходит, — Мать самиянки-флейтистки, Филисты, а также Меликсы, — Рано, едва рассвело и чуть на небо кони поднялись, Чуть розоперстую Эос 150 Мне наболтала немало, и то, как вот Дельфис влюбился. Снова он страстью пылает, но к девушке или к мужчине, Точно не знает она; лишь слыхала, что в честь этой страсти Чистым вином возлиянье свершал и, не кончив пирушки, К ней торопился, сказавши, что дверь ей украсит венками. Вот что сказала мне гостья, и знаю я — все это правда! Прежде ко мне приходил он на дню по три раза и чаще, В склянке дорийскую мазь оставлял он, как дома, нередко. Нынче ж двенадцатый день, как его я уж больше не вижу, Видно нашел себе радость иную, меня позабывши.