Нас леденит безвыходная ночь.
Но звезды кротко так вдали мерцают,
К нам в душу с лаской истовой глядят;
Хоть приговор луны не отрицают,
Зато любовь к безбрежности родят.
То — солнце — кубок животворной влаги,
То — сердце мира с кровью огневой:
Впускает в нас ток пенистой отваги
И властно рвет в круг жизни мировой.
И кровь в нас снова живчиком струится.
Для нас свет солнца, это — жало в плоть!
Мир лучезарных грез в душе роится…
Да, ты рожден нас нежить и колоть,
О мощный свет! — В своей нетленной дали,
В блаженстве стройном разметался ты;
В бездонных горизонтах увидали
Мы новый мир бодрящей теплоты.
Март — апрель 1896. Петроград
«Пел на юге весь мир я окрестный…»
В каком-то забытьи изнеможенья
Здесь человек лишь снится сам себе.
Пел на юге весь мир я окрестный,
Здесь я снова в себе буду рыться.
Безотрадный ты, край, бессловесный!
Никуда от тебя не укрыться!
Как в былые века Прозерпина
Свет могла созерцать лишь полгода,
Так болот горемычного сына
Лишь недолго ласкала природа.
Чую — вновь меня мгла поглощает,
Стих мой тоже стал вял и беззвучен,
Втихомолку и сердце скучает,
И уж солнце любить я разучен.
21 июля 1897. За Кёнигсбергом,
на дороге к русской границе
ZEITGEDICHTE
I. СУМЯТИЦА
Зимние дни, посветлевшие, явные —
Радостно-мертвые, бело-унылые.
В воздухе — клики с угрюмою силою,
Гомон сухой, столкновенья неравные.