ерепениться, придется вразумлять, а не хотелось бы, учти.

— Кончай пугать, я сейчас сам, как зверь, любого запугаю, зови своего пахана, может, действительно что

путевое скажет, — оживился Золотой.

Валет закурил сигарету, это послужило сигналом для Бороды подойти к ним. Подойдя к Золотому, тот встал у

него за спиной и, положив руку на плечо, потребовал:

— На меня не пялься, я не девочка, а локаторы свои настрой на внимание. Я буду говорить долго, но не

нудно и, думаю, для тебя интересно. Тебе вот эта дылда поручила какое задание выполнить?

— Слегка пощекотать одну бабу, — ответил Золотой.

— Он тебе за работу заплатил?

— Заплатил! — подтвердил Золотой.

— Почему ты взял на себя больше, чем поручалось? Из-за тебя сейчас в «мусорской» находится наш

человек.

— Я не хотел, так получилось, — робко ответил Золотой, надеясь на интересное продолжение разговора. —

Пора к совету приступать, если вы такие умные, — предложил он в заключение.

— Ты мне, щенок, не указ. Если у тебя крыша не худая, то должен понять: мы тебя не ликвидировали, так как

верим, что ниточка на тебе порвется.

Только сейчас Золотой понял: над его жизнью нависла опасность, а поэтому в его положении лучше слушать, а не грубить.

Между тем Борода продолжал:

— Прежде чем мы пришли к тебе на встречу, пришлось посоветоваться с умными людьми, работающими в

органах. Ты не хотел убивать, да и мы не просили этого, а значит, случившееся не убийство, а причинение

телесных повреждений, повлекших за собой смерть, то есть 108 статья. Ты должен взять грех на себя.

— Вы что, вольтанулись, колете меня не хуже ментов, — взорвался Золотой.

— Каждый должен замаливать свой грех, — спокойно заметил Борода.