"Я отдавал себе отчет, - пишет он, - что принадлежу к счастливцам, свобода которых недосягаема ни для какого террора. У меня было в распоряжении слово, вещь более долговечная, чем правящие режимы". В другом мемуарном эссе он высказывается еще определеннее: "С язвительным удовольствием я осознавал, что пишу вопреки мрачнейшей сталинской реакции, царящей в Польше, и с некоторым страхом понимал, что могу пользоваться сколько хочу счастьем писать все, что мне вздумается".

Конечно же, Вежиньский тосковал о Польше. В 1964-м он перебрался в Европу, поближе к Польше. В 65-м раздумывал о возможности поехать в Варшаву на похороны Марии Домбровской. В 66-м подготовил книгу избранных стихотворений послевоенных лет для польского издательства; книга вышла лишь в 72-м , когда его уже не было в живых. Десятки стихотворений Вежиньского могли появиться в Польше лишь после 1989 года.

Среди них - стихотворение "Некролог". Многие близкие поэта погибли или в Варшаве в дни восстания, или в Майданеке, или были сосланы далеко на восток. Но он говорит обо всех погибших - поляках и неполяках; в этом стихотворении конца 60-x он подводит кошмарный итог кошмарного века.

Вежиньский перешагнул рубеж середины века и стал поэтом для читателей следующих поколений. Ради этого он должен был перешагнуть через себя: "Я отбросил давние формы, которыми владел, тянуло меня только к трудным новым. Особенно захватили меня ритмы, разнообразия и упоительной силы которых я не предчувствовал. Прежде я держался регулярной строфы, теперь я вышел за ее границы". В послевоенной поэзии Вeжиньского роль свободного стиха, верлибра, росла от книги к книге, в последних его книгах верлибр преобладает.

В предлагаемую читателю подборку включены стихи 40- 60 годов.

Осень в Лиссабоне

На чужом побережье я, из мира иного,

Понимаю все меньше вас, всех тех, что вокруг,

Только разве что листик мне шепнет свое слово,

Зашуршит под ногами - это осени звук.

Только разве что птица пронесется морская,