- Гм. - Рот у М. скривился в гримасе. - Дорогая ювелирная штучка.

Доктор Фэншейв был ошеломлен этой откровенной демонстрацией невежества. Он пристально смотрел М. прямо в глаза.

- Мои дорогой сэр, - проговорил он с ноткой сочувствия. - Вы считаете, что Гойя, проданный у Согсби за 140.000 фунтов и переданный Национальной галерее, является всего лишь, как вы изволили заметить, дорогим куском холста и красок?

М. примирительно произнес:

- Простите меня, доктор Фэншейв. Я несколько неуклюже выразился. У меня никогда не было свободного времени интересоваться предметами искусства, ни денег приобретать их на мое жалованье морского офицера. Я просто засвидетельствовал свое недоумение по поводу бешеных цен на аукционе в теперешнее время.

- Вы имеете право иметь свое суждение, сударь, - произнес холодно доктор Фэншейв.

Бонд подумал, что пора спасать М. Ему так же хотелось выдворить доктора Фэншейва из комнаты с тем, чтобы они могли заняться профессиональными аспектами этого непростого дела. Он встал и сказал, обращаясь к М.:

- Ну, и так, сэр, я не думаю, что есть еще что-либо, что я хотел бы знать. Нет сомнения, что все это окажется совершенно честным (черта с два, если это так!) и законным делом для одного из ваших сотрудников стать очень счастливой женщиной. Но доктор Фэншейв был очень любезен, и он перенес столько беспокойства! - Он повернулся к доктору Фэншейву. - Вы не хотели бы воспользоваться нашей служебной машиной, которая доставит вас, куда вам нужно?

- Нет, благодарю вас, большое спасибо. Мне будет приятно пройтись через парк.

Последовали рукопожатия, последние слова прощания, и Бонд проводил доктора за дверь.