Стекло, которое приемлет все сущие формы и легко отдает их. Стекло с морской гладью, с темной стеной леса за окнами, которые гордятся собою, даже не подозревая о существовании стекла. Стекло бокалов, где вино мнит, что оно само по себе или чьим-то волшебством держится вот так, в воздухе, а вода видит себя вольным ручьем... Стекло, которое оберегает пламя лампы, не обжигая ее щек. Стекло, которое всегда пребывает в радости, как праведник, ибо не бывает у него ни собственных пятен, ни слез, даже когда по нему скатывается тяжелая чужая слеза. Стекло -- невинно, как Авель на земле нашей.

Стекло! Лишь тебе завидует моя душа ...

Стекло, у которого нет ни крови, ни вен, ни запястья, чтобы перерезать их.

Стекло, что услужает воде, которая жаждет остаться в ков шике наших ладоней - верных, не знающих предательства Стекло, что служит воде, которая старается быть преданной глазам, смотрящим в нее пристально, любовно, как самая верная женщина. Стекло, что дарует воде ее новую плоть. Стекло, которое не исчезает бесследно, как выпущенная стрела, потому что оно в восхищении от собственной праведности и чистоты

Стекло, в которое упирается огромными руками Ночь, желая, чтобы мы ее увидели и никогда не забывали о ней.

Стекло моих помыслов, стекло, что всегда есть в раскаленном ядре всего сущностного. Никогда оно не возмутится, не вспенится, никогда не станет чем-то иным, кроме самого себя. Стекло, прохладное, как висок, который всегда прохладен и не тронут старостью, ибо длится и длится его детство, не переходя ни к прекрасной зрелости ни к зрелости безобразной.

Стекло, которое открылось нам к радости нашей великой, как открылся нам Христос. Ведь после Него это -- самое светлое наше открытие!