ИЗБРАННОЕ

 Кто сказал, что тускнеет земное житьё?

Архилох еще пьет, опершись на копьё,

Воин должен всегда на чеку

Быть, поэтому рядом копье и питье,

И спасибо, что не на бегу!

Чтобы лучше его разглядеть вдалеке,

Надо вспомнить себя молодым.

Впрочем, жизнь без копья проведя, налегке,

Я изнежен в сравнении с ним.

И века ни на шаг оттеснить не смогли

Его с жесткой, холмистой фракийской земли:

Где он пил, там он пьет и сейчас,

Опершись на копье, плащ походный в пыли;

Пьет вино за стихи и за нас!

Вот он, первый лирический в мире поэт,

Каково ему! Сам сознает,

Что есть греческий эпос, а лириков нет:

Не Гомер он и не Гесиод.

За короткую вещь я поэму отдам,

За двенадцать стремительных строк!

Он не знает об этом, но тверд и упрям.

Или знает, что не одинок?

И, склонясь, очищает свой плащ от репья,

И в волненьи любуюсь им издали я,

И, кто знает, в блокноте моем

Иногда, может быть, в полусне забытья

Он царапает что-то копьем.

СТИХИ 60–70-х ГОДОВ

ГОФМАН

Одну минуточку, я что хотел спросить:

Легко ли Гофману три имени носить?

О, горевать и уставать за трех людей

Тому, кто Эрнст, и Теодор, и Амадей.

Эрнст - только винтик, канцелярии юрист,

Он за листом в суде марает новый лист,