Вот дерево моё, в моей в оконной раме.

Я опущу стекло, но это — не беда:

Мы точно знаем — занавесок никогда

Не будет между нами.

Расплывчатая, смутная от снов

Вся в листьях голова там, над землёй-подушкой,

И свет рассеянный скользит из облаков,

И листья — как толпа болтливых языков.

Они болтают, кто во что горазд, а всё же

Я видел как трясло, трясло твою листву,

И ты ведь не спало — видало наяву,

Меня растерянного, в дрожи.

Две наши головы — в бреду с того же дня.

Но лишена воображения природа:

Тебя заботит только внешняя погода,

А вот меня — та, что внутри меня

Подставляю под солнце ладошку и вот

Луч в неё упирается,

Чувствую на руке только лучик тот

А больше ничего и не случается.

Только раз пыль вспыхнула от солнца огнём,

А сколько всего эта вспышка наплавила:

Всё живое и поныне дышит теплом

От того единственного вздоха пламени.

Сколько ни гляди на глину, хоть час, хоть года,

Как бы солнце не грело её — всё пустое:

Ни разу не ожила она и не уползла никуда…

Но всё-таки посмеиваться не стоит:

Бог лишь раз объявил из куста, что он есть,

И тотчас же навеки исчез,

Но какая опустилась бескрайная тишина

Туда где светилась неопалимая купина!

Бог позвал Человека по имени только раз,

Солнце только раз швырнуло пламя без меры,