Меня твое благоволенье Предаст в другое поколенье, И сталь плешивого косца, Всему ужасная, не скосит Тобой хранимого певца.

Полтора месяца, проведенные в общении с Пушкиным, навсегда остались в памяти Языкова как одно из самых светлых воспоминаний. Впоследствии, до последних своих дней, в стихах, в письмах, в устных рассказах он возвращался к этому времени. Лету 1826 года посвятил он большое стихотворение «Тригорское». В нем Языков с любовью и восхищением описывает великолепные пейзажи этих мест, реку Сороть, протекающую возле села, вспоминает исторические события, свидетелем которых была древняя славянская Псковская земля, и главное — говорит о той вдохновенной, полной умственных и творческих интересов и просто радостью жизни атмосфере, царившей тогда в Тригорском.

Певец Руслана и Людмилы! Была счастливая пора, Когда так веселы, так милы Неслися наши вечера Там на горе, под мирным кровом Старейшин сада вековых, На дерне свежем и шелковом, В виду окрестностей живых; Или в тиши благословенной Жилища граций, где цветут Каменами хранимый труд И ум изящно просвещенный.

Пушкин высоко ценил поэзию Языкова. «Ты изумишься, как он развернулся, и что из него будет, — писал он о Языкове Вяземскому в ноябре 1826 года. Если уж завидовать, так вот кому я должен бы завидовать… Он всех нас, стариков, за пояс заткнет».

В рецензии на «Невский альманах» на 1830 год он дает развернутую оценку творчества Языкова: «С самого появления своего сей поэт удивляет нас огнем и силою языка. Никто самовластие его не владеет стихом и периодом. Кажется, нет предмета, коего поэтическую сторону не мог бы оп постигнуть и выразить с живостью ему свойственною».

Пушкин постоянно пытался привлечь Языкова к сотрудничеству: «Не худо было бы мне приняться за альманах или паче за журнал… по для того должен я быть уверен в вашем содействии», — пишет он ему в 1834 году. «Будьте моим сотрудником непременно. Ваши стихи: вода живая», — приглашает в 1836-м.