И кровь приливала к коже, И кудри мои вились... Я тоже была прохожий! Прохожий, остановись!

Сорви себе стебель дикий И ягоду ему вслед, Кладбищенской земляники Крупнее и слаще нет.

Но только не стой угрюмо, Главу опустив на грудь, Легко обо мне подумай, Легко обо мне забудь.

Как луч тебя освещает! Ты весь в золотой пыли... - И пусть тебя не смущает Мой голос из под земли.

3 мая 1913

Байрону

Я думаю об утре Вашей славы, Об утре Ваших дней, Когда очнулись демоном от сна Вы И богом для людей.

Я думаю о том, как Ваши брови Сошлись над факелами Ваших глаз, О том, как лава древней крови По Вашим жилам разлилась.

Я думаю о пальцах, очень длинных, В волнистых волосах, И обо всех - в аллеях и в гостиных Вас жаждущих глазах.

И о сердцах, которых - слишком юный Вы не имели времени прочесть, В те времена, когда всходили луны И гасли в Вашу честь.

Я думаю о полутемном зале, О бархате, склоненном к кружевам, О всех стихах, какие бы сказали Вы - мне, я - Вам.

Я думаю еще о горсти пыли, Оставшейся от Ваших губ и глаз... О всех глазах, которые в могиле. О них и нас.

24 сентября 1913

Генералам двадцатого года

Сергею

Вы, чьи широкие шинели Напоминали паруса, Чьи шпоры весело звенели И голоса,

И чьи глаза, как бриллианты, На сердце оставляли след, Очаровательные франты Минувших лет!

Одним ожесточеньем воли Вы брали сердце и скалу, Цари на каждом бранном поле И на балу.

Вас охраняла длань Господня И сердце матери, - вчера Малютки-мальчики, сегодня Офицера!

Вам все вершины были малы И мягок самый черствый хлеб, О, молодые генералы Своих судеб!

- -

Ах, на гравюре полустертой, В один великолепный миг, Я видела, Тучков-четвертый, Ваш нежный лик.

И вашу хрупкуй фигуру, И золотые ордена... И я, поцеловав гравюру, Не знала сна...

О, как, мне кажется, могли вы Рукою, полною перстней, И кудри дев ласкать - и гривы Своих коней.