Бекас и гаршнеп, разжиревши, Забыли быстрый свой полет И, к кочкам в камышах присевши, Таятся плотно средь болот. Товарищ их, летать ленивый, Погоныш, вечный скороход, С болотной курицей красивой В корнях кустов, в топях живет. Но дупель, вальдшнеп — честь и слава, Один — болот, другой — лесов, Искусных егерей забава, Предмет охотничьих трудов — Переменили на отлете Житья всегдашнего места; Уж дупель в поле, не в болоте, А вальдшнеп пересел в куста. Перепела с коростелями, Как будто обернувшись в жир, Под травянистыми межами Себе находят сытный пир. Собравшись стрепета стадами, По дням таятся в залежах, А в ночь свистящими рядами Летят гостить на озимях. По ковылю степей волнистых Станицы бродят тудаков Иль роются в местах нечистых Башкирских старых кочевьев. Расправив черные косицы, Глухарь по утренним зарям, — Нет осторожнее сей птицы, — Садится сосен по верхам. И, наконец, друг неизменный, Стрельбы добыча круглый год, Наш тетерев простой, почтенный, Собравшись в стаи, нас зовет. Черкнет заря — и как охотно Валят на хлеб со всех сторон, Насытились — и беззаботно На ветвях дремлют до полдён! И на деревьях обнаженных Далеко видит острый взор, Как будто кочек обожженных, Угрюмых косачей собор!

Надежино, 1823 г. Сентябрь.

ОСЕНЬ

(Брату Аркадию Тимофеевичу, в Петербург)