Но чувствовал, как пустота Вокруг него растет всё глуше И сердце, замирая, душит При каждом шорохе в кустах… IX Провод Тянулся по полю серым червячком, Виснул на деревьях, сползал в канавы, Цеплялся по крышам, прятался за плетнем, Собирался в пучок и в окно направо, А там на столе в аппарате, Как овод, Гудел черной мембраной На восходе и на закате, Поздно и рано, Ночью и днем Об одном Целые сутки без перерыва: …Наступление… Обходы… Прорывы… И снова сначала Щелкало и стучало Черной костяшкой, Как сердце под защитной рубашкой… Смерть — слово печальное. «Алло, центральная! Примите донесение. Сегодня ночью сторожевым охранением Убит на месте Ротмистр Эн, пропавший без вести. Пробирался из лесу, от них. Было темно. Не узнал своих, Когда окликнули. И побежал. Стали стрелять. И вот — наповал. Умереть от своих глупо. Что ж — От судьбы не уйдешь. Пришлите носилки за трупом». X По овражкам вода звонкая Поет золотые песни. Телеграфная сеть — тонкая, А поет еще чудесней. Серой змейкой к земле прижалась. Визжала: «Холодная у людей жалость». И опять сначала, Об убитых всю ночь плача… Только горе у людей — горячее… «Студенческие годы». 1925. № 2