Нешуточную бросивши угрозу,

Унялся Эльфинан, и вновь прилег,

И томно принял царственную позу.

А раб, нутром почуявший батог,

Безмолвно пятясь, вышел за порог,

И двинулся к астрологу в обитель:

Столицу знал он вдоль и поперек,

Насквозь разведал -- верить захотите ль? --

Гораздо лучше, чем любой исконный житель.

Смеркалось, и оптовым на замки

Закрыться подошла пора лабазам,

А где продажа в розницу -- рожки

Зажглись, шипя веселым, ярким газом

(Врачи глаголют, он сродни заразам).

Теки по трубам, газ, расторгни мрак,

Потешь нам душу и обрадуй разум!

Свечной торговец, нынче ты -- бедняк,

И вскоре не у дел останется светляк.

Эбен презрел кондитерские лавки

(Он во дворце халву и пастилу

Нещадно трескал и просил добавки);

Он важно шел -- и вдруг изрек хулу:

Отчаянно фальшивил на углу

Скрипач, игравший токмо ради хлеба.

"О, где бы взять поганую метлу!" --

Рыкнул Эбен. Тут капли пали с неба,

И хлынул дождь, и раб забрался в кузов кэба.

"Я дерну шнур, -- сказал Эбен. -- Мой Бог!

Ну, где такую сыщешь колымагу?

Сиденье -- рвань, в обивке -- уйма блох.

Одер ледащий не прибавит шагу:

Я скоро трупом, намекает, лягу!

Стекло приспустишь -- больше не поднять,