Действительно, в харчевне, когда он туда добрался, многие приветствовалиего по имени, а всего через полчаса люди видели, как младшие жрецыНанизанного спешно покидают посты над обрывом и бегут к своим пещерам.

Нашлось даже полтора десятка таких, кто вопреки обычаям предложил своймеч колдуну.

— Какую накидку дам вам, если сам в сером? — отказал им колдун свеликой учтивостью. — Да и дело мое таково, что касается лишь Одрига;пристало ли многим нападать на одного труса?

Эльсиден переночевал в харчевне Эшмаха трактирщика, а утром, заплативчерным железом из Джар-Хе, ушел, стоило подуть ветру с реки.

Пятеро мечников тем временем явились, по приказу капитана, к лекарю, илекарь был удивлен, сколь искусно залечены и как быстро зажили их раны.Когда же Свейд аннарец показал ему свою дважды рассеченную грудь, лекарьи вовсе усомнился умом в том, что видел глазами: от любой из этих рананнарец должен был умереть.

— Если ты и впредь собираешься изображать собой чучело для упражнений врубке, о юноша, найди этого колдуна и умоляй его остаться в Исдафе.Любой другой лекарь смог бы только напоить тебя отваром синего лишайника,чтобы ускорить смерть и предупредить боль!

Возбуждение его было так велико, что он сам, обогнав мечников, прибежалв казарму засвидетельствовать тяжесть ран и великое искусствоколдуна-лекаря.

Получив от капитана двухнедельный отпуск, Гаффра вышел в городпрогуляться и сразу же заметил стаю ворон, что кружила над ГнилымПричалом. Из любопытства, а также вспомнив истории про договор междуЭльсиденом и воронами, он отправился туда.

Действительно, на заваленной отбросами площади перед полусгнившейхарчевней он увидел Одрига, яростно швыряющего чем попало в кружащих надним птиц. Вороны легко уворачивались, Одриг же от бессильной яростимало-помалу переходил к отчаянию. Именно тогда на площади появился