Шли недели, и белела дюн песчаных полоса, Шли недели, и темнела даль, одетая в леса. Но дожди вдруг ветер свежий с юго-запада принёс, Зацвело всё побережье, отгремели громы гроз. Изменяется погода, летом — сушь, дожди — весной. Расцветает всё полгода, а полгода — пыль да зной. Только не приходят вести, писем из чужой земли Коменданту и невесте не привозят корабли. Иногда она в печали слышала безгласный зов. "Он придёт", — цветы шептали, "Никогда", — неслось с холмов. Как живой он к ней являлся в плеске тихом волн морских. Если ж океан вздымался — исчезал её жених. И она за ним стремилась, и бледнела смуглость щёк, Меж ресниц слеза таилась, а в глазах — немой упрёк. И дрожали с укоризной губы, лепестков нежней, И морщинкою капризной хмурился излом бровей. Подле пушек в амбразурах комендант, суров и строг, Мудростью пословиц старых дочку утешал, как мог. Много их ещё от предков он хранил в душе своей, Камни самоцветов редких нёс поток его речей: "Всадника ждать на стоянке, — надо терпеливым быть", "Обессилевшей служанке трудно будет масло сбить", "Тот, кто мёд себе сбирает, мух немало привлечёт", "Мельника лишь время смелет", "Видит в темноте и крот", "Сын алькальда не боится наказанья и суда", Ведь у графа есть причины, объяснит он сам тогда". И пословицами густо пересыпанная речь, Изменив тон, начинала по-кастильски плавно течь. Снова «Конча», "Кончитита" и «Кончита» без конца Стали звучно повторяться в речи ласковой отца. Так с пословицами, с лаской, в ожиданье и тоске, Вспыхнув, теплилась надежда и мерцала вдалеке.