Уже и вода распласталасьНакрахмаленным платьем!Блестело гранёным кристалломХолодное светило.Сил — не хватало!..Сил — не хватило!..Крик растаял,Слабый голос муки,Потрясающий крик взрослых:— Будьте прокляты, руки,Хилые руки,Упустившие весла!..1957
Проездом
Иркутск-Второй.Пыхтит московский скорый.Глухая ночь.Перрон ожил на миг.Вагоном по пустому коридоруВысокий человекПронёсся напрямик.Поцеловались у ступенек.В тень шагнули.Объявлена стоянка: 25.Немного помолчали и всплакнули,Существенного не успев сказать.Высокий спешно вспрыгнул на ходу,И канул в темноту её платочек.«Ты ждёшь меня?»— «Конечно, жду…»А в этом «жду»Так много горьких точек…1957
* * *
Мы шли ночною степью.Всё дремало.Луна за ширмой тучки раздевалась.И только сапоги шептались.СпеленалаСолдата по рукам и по ногамУсталость.Трава по пояс.Шёлк стеблей шуршащий.И мы шагали,Вчитываясь в звезды.И вспоминались нам лесные чащи,Сугробы, лыжи и морозный воздух.Нас вещмешки запеленали туго,А дула автоматов зло синели.Нам вспоминались чуткие подруги,А не ряды фанерных жёлтых целей.Блестели офицерские погоны,Теснились сопок тёплые громады.Мы шли уснулой степью с полигона,Солдат вело стальное слово — «Надо!»Апрель 1957 года
