солдаты друг друга          крыли при этом. И в этой желанной          железной буре Ильич,    как будто           даже заспанный, шагал,    становился          и глаз, сощуря, вонзал,    заложивши               руки за̀ спину. В какого-то парня              в обмотках,                лохматого, уставил    без промаха бьющий глаз, как будто        сердце           с-под слов выматывал, как будто       душу       тащил из-под фраз. И знал я,       что всё           раскрыто и понято и этим    глазом       наверное выловится — и крик крестьянский,          и вопли фронта,