Очертелые дыхи робости Тутнем ходячим допытан Ревнующий внятень подъемов. Кто же вот скажет, копытом Бьет он за рощей Прове? Тоже замучил время. Кунак, добродий удневий. Может уздетая темень Отдавает заведомо гневом Отруба у предмолвия — иночто Прекословит клоня обоямо — По привычке все ж дышельным вынужден Туловом сдать пред брамой.

Туманы

В нынь посылая грозных Дрожи насмешек Чуб ее вычуран просто На синеве безведома Выплатить слывшими глыбами, Звучей баянью величен; Но по зарям вдруг дыбами Большая мера толичеств. Месть безымянная с ними Вслед за побегами свиста Рядом и ядровых снимет Вздохов, встревоженных изстарь. Вновь на бегуне туманы Волн ветровея разрежет Дань, поступая, выманивай Только очами забрезжит . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ясень

Никогда не устанет рамо, Если в ясную яти баву — С хода в иные стопы перебрасывать И в самую рань — чрез сланный ржавец Туго придет, не прихрамывая, В бременатую ныне славу; Позади, наизусть забежи И с кагалу постромки тупя порви И во окия навести храмовые, Что в нежданную возлетевшую ясынь Перебрасывайся живее с межи, — Осмехнется таимник поляны, Сын ясный,