Я — голубым танцором был! — Ты — неживая! В тростинку дул и травы гнул, Кругом — сады, Золотые окна И локоны рая. Заверчивается мой полет И легче пролетает; — Тогда, стремительно летя. Я звал и пел тебя, дитя. — Перед стеклами зеркал Нежный мальчик фигурял. Он склонялся и дрожал. На одной ноге стоял.

1914

Книга вторая

И я услышал: приблизься ко мне, чтобы можно было плюнуть тебе в лицо.

(Koodstayl)

Руки к небу

Небес порыв случаен, Но тяжек, опечален, угрюм; Города небесных окраин, Как края пожелтелых дум. И душу, легко угасая. Прими же, крайняя новь. Мечтая и не желая, Отрекись и сон приготовь. Блаженный и горький отблеск, А небо, как крайняя жизнь, И вечер положит в гробик Твою отгорелую синь. Но зелень сухих изумрудов. Закроет исступленный сон: И темной, сирою грудой Унесет в знакомый полон.

1913.

«Шорохи той же грани…»

Шорохи той же грани, Как соки пустелых уст. А! зачем же эти дороги Лучей красных не близки!