А простыни смертно чисты.         До жути короткое тело         С тупыми обрубками рук         Глядит из бинтов онемело         На детский глазастый испуг.         Кладут и кладут их рядами,         Сквозных от бескровья людей.         Прими этот облик страданья         Мальчишеской жизнью твоей.         Забудь про Светлова с Багрицким,         Постигнув значенье креста,         Романтику боя и риска         В себе задуши навсегда!         Душа, ты так трудно боролась…         И снова рвалась на вокзал,         Где поезда воинский голос         В далёкое зарево звал.         Не пряча от гневных сполохов         Сведённого болью лица,         Во всём открывалась эпоха         Нам — детям её — до конца.        …Те дни, как заветы, в нас живы.         И строгой не тронут души         Ни правды крикливой надрывы,         Ни пыл барабанящей лжи.

1963

" Далёкий день. Нам по шестнадцать лет "

        Далёкий день. Нам по шестнадцать лет.         Я мокрую сирень ломаю с хрустом:         На парте ты должна найти букет         И в нём — стихи. Без имени, но с чувством.         В заглохшем парке чуткая листва         Наивно лепетала язычками         Земные, торопливые слова,         Обидно не разгаданные нами.         Я понимал затронутых ветвей