Взяв у меня техпаспорт, Сашка заполнил аккуратным ученическим почерком чистую книжечку. Номера шасси и кузова были оставлены прежними, номер же машины стал новым - "я 26-14 МШ". Владельцем Сашка записал Семенова Игоря Кирилловича. Закончив работу, потянулся:

- Все. Пьем кофе, моемся, бреемся и мчимся.

Сбросив кроссовки, стянув с себя носки, джинсы и рубашку, я уселся вместе с Сашкой на кухне. Выпил кофе, съел бутерброд и, достав из сумки электробритву, тщательно выскоблил подбородок. Спрятав бритву, остановился было перед зеркалом в прихожей, и в это время Сашка протянул нечто, напоминающее спасательный пояс:

- Держи... Вдень руки вот сюда. В ремни. Вдень, вдень...

- Что это?

- Накладной живот. Для завтрашней поездки.

- Накладной живот? - Я вдел руки в ременные лямки, Сашка застегнул сзади застежки - и под моей грудью вырос набитый чем-то мягким пологий холщовый пузырь. Сашка подал старую футболку. Когда я надел ее, посмотрел прищурившись:

- А что... Полная натуральность, - сказал он. - Конечно, будет жарковато. Ничего, потерпишь.

Я погладил себя по животу:

- Сань, а не слишком? Зачем все это?

- Затем, чтобы тебя не узнали.

- Ну, а джинсы? Как я их натяну? И рубашку?

- У меня все есть. Рубашка, брюки от пижамы "Адидас", с резинкой. Ладно, снимай и мыться. Я за тобой.

Я стянул футболку, осторожно снял накладной живот и пошел под душ. Вымывшись, взял в руки утюг.

В девятку мы сели в двадцать минут седьмого - переодетые, в галстуках и идеально отглаженных рубашках.

Банкет

Без десяти семь наша машина остановилась у подъезда Алены. Дом у Алены был добротным - трехподъездная кирпичная шестнадцатиэтажка.

Выключив мотор, Сашка спросил:

- Как думаешь, они сильно опоздают?

- Минут на десять. От силы на пятнадцать.

- Ты вообще продумал, что сказать Алене?

- Что я ей должен сказать?