Тяжко и стыдно! А юным, пока они цветом блестящим

Младости дивной цветут, все к украшенью идет!

Жив если юноша, дорог мужам он и сладостен женам,

[30] Сгибнет он в первых рядах - смерть красоты не возьмет!

Пусть же, шагнув широко, обопрется о землю ногами

Каждый и крепко стоит, губы свои закусив!

7(9)

Не вспомяну я бойца, и во мне не найдет уваженья

Он ни за ног быстроту, ни за искусство в борьбе,

Хоть бы Киклопам он был и ростом и силой подобен

И уступал бы ему в беге фракийский Борей;

Хоть бы Тифона красу он своею затмил красотою

Или богаче в сто крат был, чем Мидас и Кинир;

Хоть бы он царственней был Пелопа, Танталова сына,

И сладкоречьем своим вровень с Адрастом стоял;

Хоть бы он славою всякой блистал, кроме воинской мощи,

Ибо тому не бывать воином храбрым в бою,

Кто не дерзнет смелым оком взглянуть на кровавую сечу

[234]

Или, к врагу подойдя, руку над ним занести.

В этом вся честь, и лишь это сочтется за подвиг отменный,

Лучший из подвигов всех для молодого бойца.

Гордостью будет служить и для города и для народа

Тот, кто, шагнув широко, в первый продвинется ряд;

И, преисполнен упорства, забудет о бегстве позорном,

Жизни своей не щадя и многомощной души;

Кто ободрить может речью стоящего рядом гоплита,

[20] Доблестным будет бойцом воин подобный в бою.

Миг, и он вспять обратит густые ряды супостатов

И, не смущаясь душой, выдержит битвы волну.

Тот же, кто в первых рядах, распростившися с жизнью желанной,

Сгибнет, прославив отца, город и граждан своих,

Грудью удары приняв, что пронзили и щит закругленный,

И крепкий панцирь ему, - стоном застонут о нем