Пробки и заторы мало способствовали улучшению настроения. Пенсильванская торговая палата любит распространяться насчет того, как привольно живется в нашем штате. Питтсбург успешно опровергает эту брехню. Ржавые дорожные знаки и гроздья зеленых дорожных указателей — плохая замена деревьям, а босые пьянчуги, ковыряющие свои кровоточащие струпья, миру в душе не способствуют. Впрочем, я слишком давно живу в Питтсбурге, чтобы обращать на все это внимание, — присмотрелся. Не исключено, однако, что я живу не в том квартале. Или вообще не в том городе. Витрины, рестораны, фасады сливаются перед глазами воедино, пряча под маской благопристойности все язвы и болячки города. Поразительно унылое местечко. Вздумай наш мэр выкрасить весь город серой шаровой краской — как миноносец какой-нибудь — и то он не выглядел бы скучней.

Я помотал головой, перестал обозревать окрестности и попытался сосредоточиться на цели своей поездки. Не знаю, чего это я расфилософствовался — таблетка ли так на меня подействовала или трехдневное пьянство открыло мне глаза. Так или иначе, за рулем не следует задумываться обо всяких отвлеченных материях.

Я в очередной раз вернулся к действительности и стал соображать, почему это звонила мне Линда, а не сам Тиббс. Ах, да не все ли равно! Мне нужен был предлог, чтобы смыться со службы, а лучше встречи с осведомителем ничего не придумаешь. И неважно, чего ему от меня надо. Я не горел желанием видеть Тиббса.

Чтобы понять почему, вообразите себе что-нибудь самое отвратительное — ну, скажем, литра три блевотины, извергнутой в некую емкость, которая безнадежно мала для нее. Вообразили этакий рюкзачок? Теперь приделайте к нему ручки-ножки, воткните пару поросячьих глазок — и получите некоторое, весьма отдаленное представление о наружности Тиббса. Весьма отдаленное. Я знаком с ним со школы. Дальше он не пошел — среднее образование оказалось для него пределом.