По снегу тень — зубцы и башни;

Кремль скрыл меня, — орел крылом;

Но город-миф — мой мир домашний,

Мой кров, когда вне — бурелом.

С асфальтов Шпре, с Понтийских топий,

С камней, где докер к Темзе пал,

Из чащ чудес, — земных утопий,—

Где глух Гоанго, нем Непал,

С лент мертвых рек Месопотамии,

Где солнце жжет людей, дремля,

Бессчетность глаз горит мечтами

К нам, к стенам Красного Кремля!

Там — ждут, те — в гневе, трепет — с теми;

Гул над землей метет молва,

И, зов над стоном, светоч в темень,—

С земли до звезд встает Москва!

А я, гость лет, я, постоялец

С путей веков, здесь дома я;

Полвека дум нас в цепь спаяли,

И искра есть в лучах — моя.

Здесь полнит память все шаги мне,

Здесь, в чуде, я — абориген,

И я, храним, звук в чьем-то гимне,

Москва! в дыму твоих легенд.

11 декабря 1923

Шестой! да, шестой! вновь за черными красные цифры,

Кричит календарь — межевать вдохновенье но дням,

С тех пор как от устали уст (мандолины и цитры!)

Позвал барабан — ветерану винтовку поднять.

Шестой! да, где правит счет, вровень векам, за тринадцать,

Где славит лад праздничных дат: день коммун, Первый

май;

Дежуря под бурей, воль красным знаменам трепаться;

Клинок в мякоть века их древко, — попробуй, сломай.

Шестой! да, и вихрем (так около праздных пампасов)

Гладь памятей смятых обшарена; взморье она,

Чтоб к полюсам, пятым, девятым, плыть с новым