распорядок университетской жизни почти до казарменного («Проект», «Щекотливый вопрос» и др.) Наряду со стихотворными фельетонами на злобу дня, какие на короткое время стали едва ли не самым распространенным жанром журнальной поэзии, в сборник вошли шуточные зарисовки студенческого быта, милые сердцу молодого читателя («Чайная колбаса», «В университетской столовке», «Новоселье», «Молодое» и др.) Незатейливые стихи Агнивцева хотя и были далеки от совершенства, все-таки нравились читателю, подкупали радостным приятием жизни, простодушным оптимизмом, точно подмеченными деталями голодного и веселого «школярского» быта.

В истории русской поэзии так уж сложилось, что первую книгу поэта чаще всего не замечают и не покупают (Марина Цветаева, Александр Блок), иногда даже сам сочинитель в стыде и отчаянии уничтожает весь тираж. «Студенческие песни» двадцатипятилетнего автора мгновенно разошлись, и в том же году книга вышла вторым изданием. Воодушевленный Агнивцев решает целиком посвятить себя поэзии.

Оставив университет, зарабатывает на существование литературой, печатается в «журнале красивой жизни» — «Столице и усадьбе», «Солнце России», изредка — в «Сатириконе», в других изданиях. Писал Агнивцев легко, брал талантом, но журнальная поденщина приносила копеечные заработки:

Надоело мне до смерти Рифмовать сажени строчек … Вдохновляться по заказу, Ловко рифмами играя

(«Вопль»).

В 1915 выходит второй его сборник, на этот раз — казенной патриотической лирики «Под звон мечей» с шовинистическими выпадами против «швабских гномов» и призывом (позднее использованным В. Маяковским):

Пусть каждый бьется тем, чем может: Солдат штыком, поэт — пером.

Такие стихи тогда, в военное время, увы, писали почти все. А потом, — и тоже почти все, не любили о них вспоминать. Агнивцев — не исключение.